GK News 2 - шаблон joomla Видео
Вхід
Оновлено 1:26 PM, лют. 4, 2020
Стрічка:
Как рушится старая система
Директор Регионального центра по предоставлению безоплатной вторичной правовой помощи в Херсонской области Марина Елисеева Фото Ирины Ухвариной
Директор Регионального центра по предоставлению безоплатной вторичной правовой помощи в Херсонской области Марина Елисеева

Из нашей жизни искореняется практика «выбивания» показаний. Директор Регионального центра по предоставлению безоплатной вторичной правовой помощи в Херсонской области Марина Елисеева получила право беспрепятственно посещать вместе с представителями Омбудсмена закрытые учреждения, доступ ко внутренним документам в милиции и прокуратуре, к делам, находящимся на рассмотрении в суде, полномочия требовать и получать от руководящих лиц объяснения по фактам, касающихся нарушений прав человека.

– Уже все понимают, что чем прозрачнее работают учреждения, тем меньше в них нарушаются права людей. Марина Игоревна, как Вам удалось получить полномочия проверять столь закрытые госструктуры?

– Получилось, что я на это как бы сама напросилась. Мы познакомились с представителями секретариата Уполномоченного, когда они приезжали в Херсон расследовать факт, связанный с получением телесных повреждений одним из подследственных. Они по этому вопросу приезжали потом еще несколько раз, а между приездами был тренинг, который проводила Украинская ассоциация мониторов прав человека совместно с омбудсменом. Его прошли всего два директора Центров, – Херсонского и моя коллега из Сумской области. И как руководитель, и как адвокат, я открыла для себя много полезного. И сказала, что готова сотрудничать: это и интересно, и нужно для повышения качества работы наших адвокатов. В конце концов, у нас цели совпадают: уменьшить нарушения прав человека. А вместе мы можем контролировать этот процесс с двух сторон. И их спецрасследование меня тоже интересовало. Тогда мне и предложили в нем поучаствовать.

– Удалось выяснить, кто человека избил?

– Расследование еще не закончено. Подследственный сначала говорил, что его побили до задержания, потом – из него признание вины “выбивали”время допроса. Но проблема не только в том, кто и когда его избил. Проблема гораздо глубже: почему ни адвокат, ни следователь, ни работники ИВС, ни прокурор, ни судья – никто “не увидел” синяки и ссадины, не зафиксировал, и сразу не дал хода делу?! Получается, следы побоев “заметили” только когда человека принимали в СИЗО, в Николаеве. Зафиксировали этот факт и направили сообщение в прокуратуру. А как выяснилось во время нашей проверки, человека задержали сотрудники Великолепетихского РОВД, потом он находился в Горностаевском ИВС (изолятор временного содержания). Синяки видел и адвокат, который встречался с ним после задержания, и медработник, когда приезжал в ИВС. Видели синяки и прокурор, и следственный судья. Но… никто на это “не обратил внимания”. Поэтому, в результате, получаем, что у нас нарушения прав человека не единичны, а – системные. Во время проверки мы также выяснили, что там было еще и незаконное задержание, и манипуляция со временем, и подделанные органами следствия подписи. Все это удалось выяснить, потому что представители Омбудсмена (а теперь, вместе с ними – и я) имеют доступ к документам, к которым больше никого, даже адвокатов, “не подпускают”.

– Что такое “манипуляция со временем”?

– Например, человека доставили в РОВД в 14 часов, а оформили – в 17. Но законодатель четко определил: как только человеку ограничили свободу передвижения – сказали “пройдемте”, надели наручники, посадили в свою машину – он уже задержан. А не так, как бывает, когда зимой, рано утром, забрали человека из дома в тапочках, а потом говорят: он к нам в обед сам так пришел (мы такие факты тоже мониторим через наших адвокатов). В течение 24 часов с момента фактического задержания (подчеркиваю – именно фактического, а не тогда, когда они протокол составили, или нам сообщили) человеку должны сообщить о подозрении в совершении преступления, из-за которого его задержали. А милиция пытается это время “растянуть”, вплоть до того, что перевозят человека из одного РОВД в другое. И, естественно, не просто так “катают”. А обязаны, как только задержали, сообщить нам в Центр, чтобы мы сразу же прислали адвоката.

Наше общественно-парламентское расследование началось по конкретному факту, а переросло в проверку райотделов: Великолепетихского (захватили еще Горностаевский ИВС) и Суворовского РОВД Херсона. Нам совершенно спокойно предоставили все документы, что мы запросили – так были уверены, что все в порядке. И очень удивились, когда руководитель отдела специальных расследований секретариата Уполномоченного сказал, что за полгода, по двум райотделам, 70% (а то и больше) задержаний – незаконные. Они даже не поняли, что мы “накопали”. Ни оперативные работники, ни следователи в частности, не понимают, что они делают незаконно. У нас один УПК (Уголовный процессуальный Кодекс), но читаем мы его по-разному. И я уверена, что в каждом райотделе ситуация – точно такая же.

– А в чем незаконность задержаний?

– В частности, это касается задержания без определения следственного судьи (то есть, по старому, без санкции). Законодателем разрешено задерживать: если лицо застигнуто при совершении преступления или сразу после него время – то есть, “по горячим следам”. А задержание через неделю, через месяц, через год после преступления, в котором человека подозревают, без определения следственного судьи – уже не законно. Раз смогли собрать доказательства для предъявления подозрения, то почему же за это время “не успели” сходить и взять у судьи определение? Чаще всего такие нарушения по 307 или 309 статьям – сбыт или хранение наркотиков. Это может делаться умышленно, может – неосознанно, потому что мы, как я сказала, по разному читаем УПК, и они не понимают, что нарушают. А прокуратура либо тоже не понимает, либо – участвует в этом сознательно. Ведь палочная система показателей как была, так и осталась, только назвали по другому – перспективой направления дела в суд. Некоторые райотделы, не имея показателей, выдумывают их на ровном месте. И хотя нам попадает только мизерная доля подобных дел (когда человек упирается, а они ему взамен обещают “много не запросить” и “адвоката дать”), я вижу, что им надо показывать раскрываемость, и вижу, как это делается.

“Вешают” часто вину, особенно на ранее судимых, за незаконное проникновение в жилище. Доказательств – никаких. Обвинение построено только на показаниях лица.

Человек сам себя оговорил и на этом основании они его привлекают к ответственности. Мы на это стали обращать внимание. Далее – остановили человека на улице, проверили карманы, нашли наркотики. На каком основании остановили, чего проверяли? И доводят человека, уговаривают до того, чтобы он признал вину. Мол, ты берешь на себя, а мы много не запросим и дадим адвоката. Естественно, обращение с такой фабулой поступает к нам, и я уже обращаю внимание адвоката на то, что в данном случае отсутствует доказательная база. Бывает, что человек на контакт с адвокатом не идет, не слушает его и берет на себя вину. И такое бывает. Тем не менее, недавно, в подобной ситуации, наш адвокат убедил суд первой инстанции, что признание вины не может быть положено в основу обвинения. И судья вынес оправдательный приговор.

– Оправдательный приговор?!

– Да. У нас за этот год, по области, там где адвокаты были назначены через Центр, – 11 оправдательных приговоров. В основном, это преступления прошлых лет. Процессы шли и в 2013, и в 2014, и только в этом году пришли к завершающему этапу. У одного из наших адвокатов недавно был уже второй оправдательный приговор – по 16 эпизодам грабежа. А у адвоката в Нововоронцовском районе, за время работы с нами, уже 8 оправдательных приговоров.

Но статистика – не самоцель. Мы работаем третий год, и реально – и нарушений меньше стало, и арестов меньше в разы (особенно – несовершеннолетних). И если механизм взаимодействия с Омбудсменом запустится, уверена, – незаконных задержаний, подтасовок доказательств и фальсификаций станет еще меньше.

– Знаете, а несколько лет назад подсудимые говорили нам, что государственные адвокаты работают, в основном, “на милицию”…

– И у нас, к сожалению, такой факт был. Милиция приехала в село в пятницу вечером, посадили парня в машину и он – пропал. Только утром в субботу (хотя Центр работает круглосуточно) нам сообщили о задержании и мы узнали, где он находится. Причем сообщили из другого райотдела. Получается, задержанного ночью возили из одного РОВД в другое. Неизвестно, что с ним делали, но когда адвокат с ним встретился, парень был очень запуган, в шоковом состоянии. Поэтому адвокат посоветовал пока не давать никаких показаний, до понедельника. Приходит в понедельник, знакомится с материалами дела и выясняется: задержанный признал свою вину. Оказывается, уже был дополнительный допрос и следственный эксперимент. Причем – в присутствии другого адвоката, с которым парень в ночь с субботы на воскресенье подписал договор на отдельное процессуальное действие. Естественно, это был мнимый договор. Мы этому адвокату защиту не поручали, с ним об этом родственники парня не договаривались и не платили, а человек, находясь в изоляции, в ИВС – сам не может заплатить. Теперь представьте, приходит ночью к задержанному “тетя”, называется адвокатом, обещает “золотые горы” и говорит: подпиши тут и тут. И запуганный, не очень развитый человек (он даже школу не смог закончить, не тянул, всего 7 классов образования) подпишет все, что угодно. В данном случае защитник сработал в интересах милиции, но не клиента. Более того, против своего клиента. Это недопустимо. Правилами адвокатской этики это прямо запрещено. А тут еще оказалось, что это – наш адвокат. Ее, по заявлению родителей, привлекли к дисциплинарной ответственности. А мы не продлили контракт. Потому что нам такие “защитники” не нужны. Парня сначала обвиняли в тяжком преступлении, в преднамеренном убийстве. После привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, прокуратура изменила в суде обвинение на нетяжкое – убийство по неосторожности. А парень виновен только в том, что знал, где находится труп.

– А работники милиции и прокуратуры, нарушившие права людей, будут наказаны?

– Когда во время расследования мы выявили массу грубых нарушений, я тоже задавала этот вопрос представителям секретариата Уполномоченного. Будут. У нас еще нет окончательного положительного примера, потому что обработка и систематизация собранных фактов еще полностью не закончена. Но уполномоченный по правам человека готовит документы в Генпрокуратуру и на следователей, и на процессуальных руководителей (прокуроров), и на судей, нарушивших Законы. Кроме того, на базе нашей области планируются совместные круглые столы с Омбудсменом для сотрудников правоохранительных органов, прокуратуры, адвокатов и судей, чтобы системных нарушений прав человека – не стало.

Прокоментувати:

Переконайтеся, що ви вводите інформацію, де це зазначено (*) . HTML-код не допускається.